Когда новый репатриант приезжает в Израиль, ему дают кое-какие деньги. Сколько? Много или мало? Вопрос философский. С точки зрения израильтян-старожилов, безумно много. «И вообще, — говорят они, — когда мы приезжали, нам ничего не платили. И как хочешь, так и выживай.» Кстати, чистейшая правда. В пятидесятых — начале шестидесятых новых репатриантов в Израиле селили в палаточных лагерях, папы и мамы работали, где и кем могли за гроши, а детей воспитывала улица в полном смысле этого слова. И воспитала соответственно. Потом где-то в семидесятых была создана система центров абсорбции, в которых репатрианты жили первые полгода в общежитиях, их учили языку, а потом как-то трудоустраивали. А в девяностых начали использовать так называемую прямую абсорбцию: каждому приезжающему давали некоторую сумму денег, а дальше — плыви как знаешь. Вот в аккурат в эту программу прямой абсорбции мы и приехали.
Итак, много ли нам давали денег? После оплаты аренды за квартиру — мы нашли самую дешевую, которую только смогли — на скромную еду на уровне макарон и овощей нам хватало в обрез. Поскольку нужно было еще как-то обставиться, одеваться, а еще очень хотелось познакомиться со страной, попробовать местную еду и все такое, то практически денег у нас не было. Скажем, телевизор я нашел на свалке на третьей неделе. Он был неработающим, но зато салон нашей съёмной квартиры от него сразу приобрел вид жилья, а не необитаемой халупы.
В общем, к началу нашего второго месяца в стране я понял, что нужно искать работу. Иврит у меня был, вполне себе неплохой — первые пару лет меня показывали, как диковинную зверюшку: «Ты посмотри, он месяц (потом, год) в стране, а разговаривает!» В идеале я видел себя учителем в школе. Мне всегда нравилось преподавать, до переезда в Израиль я считался классным преподавателем физики и английского, и мне казалось, что нет никакой причины не продолжить заниматься этим в Израиле.
Мне быстро объяснили, что для работы в школе нужны соответствующие документы — теудат ораа «Удостоверение преподавателя». Чтобы получить теудат ораа, нужно было сначала получить документ об окончании языковых курсов, а потом еще десять месяцев учиться в преподавательском колледже. Это было нелогично. Иврит я знал намного лучше любых языковых курсов. А по поводу преподавания, мой университетский диплом был признан в Израиле и у меня была официальная бумажка, что я соответствую израильским требованиям второй академической степени по физике и второй же степени по преподаванию физики. Это было явно выше, чем просто теудат ораа. Я тогда еще не понимал, что в Израиле со всякими сертификатами царит полный бардак, так что официальная бумажка одного министерства совершенно не обязательно будет признана другим министерством, а школам и вовсе наплевать на министерства — у них свое начальство. В любом случае, вопрос о работе преподавателем мог быть решен не ранее, чем через полгода, а деньги нужны были срочно.
В общем, я обзавелся русскоязычной газетой «Вести» и начал обзванивать объявления о работе. Где-то с третьей попытки мне сказали, что для меня есть что-то подходящее, но нужно приехать к ним в Тель-Авив.
В Тель-Авиве к тому времени мы уже были разок, но совершенно не ориентировались. Мне удалось выяснить, что до нужного места от города, в котором мы сняли квартиру, нужно было ехать где-то час на автобусе, а там разберемся. Через пару часов я добрался. Со мной поговорили, показали подружкам из соседнего офиса («Ты посмотри, месяц в стране, а разговаривает!»), а потом сообщили, что у них есть работа прямо для меня. С учетом моих подтвержденных академических степеней и моего фантастического владения языком. Работа на складе, требования — умение писать и читать на иврите, можно начать хоть сегодня. Не то чтобы меня прельщала карьера складовщика, но деньги были нужны позарез. Я заполнил анкеты и отправился на место работы.
Где-то через полтора часа я добрался до места. Оказалось, что работа, которая так хорошо соответствовала моим талантам, представляла собой работу складского рабочего. Какой-нибудь крупный супермаркет делает заказ на складе: «Пятьдесят ящиков мыла гипо-алергенного, тридцать упаковок туалетной бумаги Трио, восемьдесят коробок влажных салфеток Хаггис» и т.д. Ты берешь длиннющую распечатку заказа на бумаге, берешь большую металлическую клетку на колесиках и, медленно продвигаясь мимо бесконечных рядов и полок, набираешь требуемый заказ. Закончил один заказ, берешь следующий. Очень творческая работа. Как раз для человека с двумя вторыми академическим степенями. Но не отнять, необходимо уметь читать на иврите, что написано в заказе и даже иногда делать пометки для начальства.