(начало ЗДЕСЬ)
Зимой 1999 мы взяли у Ричарда отпуск и поехали на две недели в Бишкек. Тогда в Израиле действовало дурацкое правило: если репатриант привозил электротовары – холодильник, телевизор и т. д., то ему полагалась освобождение от таможенной пошлины. А если не привозил, то он как бы отказывался от положенной ему льготы, и за это ему полагалась компенсация, в нашем случае порядка 1600 шекелей. Но получив эту компенсацию, ты не мог в течение трёх лет выехать за пределы Израиля. Или нужно было оставить денежный залог – пять тысяч шекелей. Или привести гаранта, который своим кошельком гарантирует, что ты не сбежишь из Израиля, на халяву потратив те самые 1600 шекелей. Более того, чтобы все это оформить, нужно было полдня сидеть в очереди в банке «Идуд» в Тель-Авиве.
В общем, мы все это проделали, получили израильские загранпаспорта и поехали в бывший дом. Я хотел устроить сюрприз, и он вполне получился. Мама чуть в обморок не упала, когда мы у неё на работе нарисовались. Ну, в общем, были охи и ахи, рассказы и подарки, а потом я начал ходить по «местам боевой славы». Пытался зайти в частный университет, где проработал последний год перед отъездом – оказалось, что они переехали в другое место. Пошёл в школу, где десять лет учился и ещё шесть работал – там меня ещё помнили, но все были заняты своими делами. Пара дежурных любезностей – и я понял, что я мешаю людям. Пошёл в другую школу, в которой я был одним из тех, которые создавали первоклассную гимназию практически из ничего – там сменился директор, поменялись учителя, мне с трудом удалось уговорить охранника пустить меня хотя бы в вестибюль.
И то же самое было везде: стены стояли, в основном, те же, что и раньше, но или их людское наполнение поменялось, или же я стал там совершенно чужим. Уже под занавес, в один из последних дней в Бишкеке мне удалось встретиться с двумя старыми самыми близкими друзьями. Оказалось, что один из них уехал в Штаты и в Бишкек приехал, как и я, в гости. Другой никуда не уехал, но между нами выросла какая-то стенка, которую мы оба пытались пробить без особого успеха.
Я пришёл к выводу, что города, в котором я родился и прожил первые тридцать с небольшим лет жизни, больше нет. Он сохранился, в том или ином виде, у меня в памяти. А на его месте теперь стоит совершенно другой город, где мне, видимо, нечего делать. Больше я туда не ездил.
На обратном пути мы улетали из того самого Алма-атинского аэропорта, где два года назад меня запугивали, пытались унизить и таки раскрутили на деньги казахские таможенники. Разумеется, я никого из них не помнил в лицо. Но на алма-атинских таможенниках мы отыгрались. На тот же рейс, что и я, регистрировался мой старый знакомый – Альберт. У него тоже были счёты к этим ребятам. Мы воспользовались тем, что они явно побаивались иностранцев и немного покуражились над ними. Они пытались привязаться к коляске нашей дочери (детские коляски не входят в норму веса и не облагаются никакими пошлинами), а мы устроили целый спектакль с требованиями израильского консула, демонстративным фотографированием и прочим. Наверное, это было глупо. Но после этого и в Алма-Ате все мои счёты закрыты. Теперь все это – плюсквамперфект.