продолжение
Почему-то все мои знакомые (включая весьма неглупых людей) уверены, что ученые за публикации в научных журналах получают какие-то совершенно фантастические гонорары.
Ну, то есть логика примерно такая:
— Ты же публикуешься?
— Публикуюсь.
— В журналах?
— В журналах.
— Ну вот, значит деньги там и лежат.
Надоело! Сейчас буду беспощадно рушить людям красивую картину мира. Потому что картина действительно красивая: сидит ученый, пишет статью, отправляет в журнал, а ему в ответ — чек. Желательно с большим количеством нулей. Кайф, нет?
Проблема в том, что к реальности это не имеет примерно никакого отношения.
Начнем издалека.
Есть в английском слово royalty — авторское вознаграждение. Зафиксировано в значении «выплата автору за публикацию» с 1857 года. Есть русское «гонорар», которое происходит от латинского honorarium — «плата из чести». Уже из этимологии видно, что речь шла не о зарплате, а о чем-то вроде: «мы понимаем, что вы человек уважаемый, вот вам деньги, чтобы это подчеркнуть».
Какова же детальная история вопроса?
Сначала авторам не платили вообще. Они жили на покровительстве, при дворах, в монастырях — как получится. Потом, с появлением печати, начали платить, но довольно странно: автор один раз продавал рукопись и дальше к ней отношения не имел. Книга и все права на нее принадлежали издателю. И только к XVIII–XIX векам появляется то, что мы сегодня называем нормальной моделью: гонорар, роялти, проценты от продаж и так далее.
То есть, в художественной литературе все шло к тому, чтобы автору платили все больше и все честнее.
Иное дело — научные публикации. Наука, начиная с эпохи Возрождения, была делом людей состоятельных. Которые занимались ей не за зарплату — зарплаты в современном понимании тогда вообще не существовало. Была поденная плата крестьянам и наемным работникам в цехах. Были вырученные от продажи деньги мастерам всех профессий. Было жалованье чиновникам. Были доходы дворян. А зарплаты не было.
Первые научные журналы XVII века создавались вовсе не как бизнес. Это были, по сути, бюллетени научных обществ. Их задача была простая: зафиксировать, кто что открыл и когда.
И с самого начала закрепилась модель: автор ничего не получает, зато получает приоритет за свое открытие, описанное в научном журнале. А это в науке — валюта куда более твердая, чем деньги. В науке автор — не участник рынка. Его публикации — это
— заявка на приоритет
— элемент репутации
— кирпичик в карьере.
И оплата за публикации идет не напрямую, а косвенно, в виде репутации, должностей и прочих приятностей. То есть деньги к автору приходят, но не из журнала. И такое положение к концу девятнадцатого — началу двадцатого столетия стало общепринятым.
Но в 1917 году образовалась одна особенная страна, в котором многие общепринятые понятия вполне сознательно ломали «до основанья». В этой стране хотели построить нового человека, новое общество, новое то, новое все. Получилось — так себе, но это — другая история. Нам интересно то, что науку в этой стране по имени Советский Союз тоже создавали новую. И в рамках этой новой науки было принято понятие «научный труд.» А это включило стандартную советскую логику: «Человек работает? Работает. Статью написал? Написал. Значит, это труд. А труд должен оплачиваться». И вот, в СССР начали платить авторам за научные публикации.
Да, в советских научных журналах были гонорары. Не миллионы, конечно, но вполне реальные деньги. Обычно — постранично. Опубликовал статью — получил. Написал книгу — получил больше. Это не были роялти, они не зависели от цитирования, тиража, не приносили пассивного дохода. Это был тот самый honorarium в чистом виде: фиксированная «плата за труд».
В остальном мире наука к этому моменту пришла к удивительной конфигурации:
— автор пишет статью бесплатно
— рецензенты проверяют ее бесплатно
— редакторы часто работают почти бесплатно
а потом
— читатель платит за доступ. Между прочим, очень неслабо платит! За одну научную статью с вас спросят сегодня 50-100 долларов. Для того, чтобы написать статью, я должен прочитать и сослаться на 15-30 других статей. Для написания диссертации потребуется больше сотни статей. Подачи заявки на грант — ну, где-то с полсотни. Соответственно, только на литературу на самой ранней стадии подготовки мне пришлось бы выложить примерно от одной до десяти тысяч долларов. А без качественного обзора литературы ваше научное творчество ни в один журнал не примут. Поэтому, кстати, человек со стороны практически никогда не смог бы опубликоваться в научном журнале.
Все эти гигантские расходы брали на себя университеты. Годовая поодписка на приличный журнал могла стоить от десятков до сотен тысячч долларов. В приличной университетской библиотеке были подписки на сотни научных журналов. Представляете масштаб бюджета?
Разумеется, при таком раскладе научные журналы были весьма солидным бизнесом, в котором крутились многие миллионы и миллиарды. И никаких там авторских отчислений этот бизнес не предусматривал.