道可道，非常道。
Dào kě dào, fēi cháng dào.
«То, что можно выразить словами, не есть истинное дао» — в принципе, вполне приличный перевод. Хотя и неточный. Если чуть-чуть ближе к оригиналу, то будет что-то типа «путь, который может быть путём, не есть верный путь». Что тоже не будет точным переводом, потому что каждое из четырёх китайских слов в этой строчке (четырёх, потому что 道 dào употреблено трижды) нагружено тонной смыслов и ассоциаций. И не мог Старый Мудрец (которого вообще-то звали 李耳 Lǐ Ěr «сливовое ухо», но разве уместно столь великому человеку зваться «ухом», пусть даже из семьи слив? Про сливу, кстати, это как раз точно: 李 lǐ — это именно слива; гадать можно скорее о том, была ли она тогда ровно тем, что мы зовём сливой сегодня).
В любом случае, Ли Эр, которого потомки будут звать 李聃 Lǐ Dān «длинноухая слива», ибо быть длинным ухом куда уважительнее, чем просто ухом, ничего такого про Дао писать не собирался. Просто места, в которых стояла Западная застава, были богом и начальством забытые, воля начальника заставы была куда ощутимее указов императора из далёкой столицы или любого князька в округе. Начальник заставы Инь Си (尹喜 Yǐn Xǐ) был звездочётом и романтиком, поэтому вежливая и даже нижайшая просьба к мудрейшему Сливовому Уху, вчерашнему архивариусу великого вана Чжоу, записать на прощание наставление о мудрости могла в любое мгновение перейти в жёсткий приказ о заточении в этом богом забытом месте, а то и чего похуже. Поэтому Длинное Ухо Сливы вздохнул и засел за писание тех самых пяти тысяч иероглифов, которые потом десять тысяч мудрецов пытались понять и истолковать, а сто тысяч переводчиков — объяснить варварам, не ведающим мудрости «рождения детей смысла», ибо именно это является смыслом знака 字 zì «иероглиф, буква», поскольку 字 состоит из знаков «крыши» и «ребёнка» и означает рождение. В языках варваров «буква» — лишь царапание или вырезание, идея рождения нового смысла из написания знака им непонятна… чего уж говорить о целых четырёх буквах, которыми написаны первые две строки Даодэцзин?
Великий мудрец всего лишь хотел проехать через заставу всевластного скучающего самодура, но получилась великая книга, над пониманием которой бьются столь многие.
Автор этого текста всего лишь хотел написать о чае, который он попробовал этим утром. Увы, чай выпит, и утро заканчивается, а до самого предмета разговора автор так и не дошёл. И если сей текст по завершении не станет велик как трактат о Дао и Дэ, то очевидно, в том будут виновны лишь царапание знаков варварской речи да отсутствие начальника заставы, который послужил инструментом в руках Пути, не дававшего Длинноухой Сливе встать, не дописав хотя бы пять тысяч знаков.
1 комментарий к “Введение в Дао чаепивца”