Ненавидеть намного проще, чем любить. Ненависть вообще удивительно удобна. Она упрощает мир. Сводит многомерного человека к короткой формуле: враг, идиот, чужой, опасный, неправильный. После этого думать становится легко. Исчезают сомнения, исчезает необходимость понимать, исчезает внутренняя сложность. Появляется простая бинарная схема: «мы — они».
Любовь работает прямо противоположным образом. Она требует удерживать сложность. Видеть человека целиком — одновременно сильным и слабым, прекрасным и нелепым, близким и отдельным от тебя. Любовь требует терпеть противоречия, неопределённость, несовпадение ожиданий с реальностью. То есть — постоянно вкладывать энергию в поддержание сложной структуры.
В натурфилософии, несколько упрощая, энтропия — это тенденция системы к упрощению и распаду организованной структуры. Мир сам по себе охотно катится вниз по склону: порядок рассыпается, связи рвутся, сложные формы деградируют. Чтобы поддерживать структуру, нужна энергия. Жизнь — локальный антиэнтропийный процесс. Организм непрерывно тратит энергию просто на то, чтобы не распасться.
В социальной сфере ровно то же делает культура. Она накапливается, усложняет, требует всё больших усилий на своё поддержание, всё большей энергии на то, чтобы просто находиться в ней. Куда выгоднее быть дикарём. Всё просто, ничего не надо учить, ни с чем не нужно считаться. Именно поэтому дикари всегда ненавидят интеллигенцию. А захватив город или страну, первым делом жгут библиотеки.
Любовь тоже создаёт связи между сложными системами, не уничтожая их различий. Она не превращает другого человека в собственность и не растворяет его в себе. Она удерживает связность без уничтожения сложности. Ненависть же очень энтропийна. Она разрушает структуру личности другого человека в нашем восприятии. Она упрощает картину мира до примитивной схемы. Она почти всегда энергетически выгоднее. Возможно, именно поэтому массовые движения так легко строятся на ненависти и так трудно — на любви. Ненависть мгновенно создаёт идентичность: «мы — не они». Любовь требует куда более высокой внутренней организации.
Кстати, во многих языческих системах центральное место занимал бог войны, мщения или хаоса. Бог любви если и существовал, то почти исключительно в эротическом смысле — Афродита, Фрейя, Хатхор. Любовь как космическая, связующая сила, противостоящая распаду, — это уже другое. И это другое появляется позже.
Первым по времени прорывом стал иудаизм. ״עוֹלָם חֶסֶד יִבָּנֶה״ «Мир строится милостью / любовью» — Книга Псалмов 89:3. Век так девятый до новой эры. ״וְאָהַבְתָּ לְרֵעֲךָ כָּמוֹךָ״ «Возлюби ближнего своего, как самого себя» — Книга Левит 19:18. Ещё раньше. В Средних веках иудаизм говорит практически на языке термодинамики: ״לא חרבה ירושלים אלא מפני שנאת חינם״ «Иерусалим был разрушен только из-за беспричинной ненависти» — это уже Талмуд. Каббалистическое ״אהבת חינם״ «Беспричинная любовь», противопоставленное ״שבירת הכלים״ — сломке мировой гармонии — удивительно перекликается с битловским All you need is Love и хипповским Make love not war.
То же в христианстве: «Бог есть любовь» — Первое послание Иоанна, текст настолько ранний, что христианство в нём всё ещё остаётся ответвлением иудаизма. То же в буддизме: «Ненависть никогда не прекращается ненавистью; она прекращается только не-ненавистью» — Дхаммапада 1:5. То же в индуизме — Бхагавад-гита 12:13: «Тот, кто не исполнен ненависти ни к одному существу, кто дружелюбен и сострадателен… — дорог Мне».
Концепции монотеизма — к которому, с оговорками, можно отнести и поздние формы индуизма, и буддизм не бытовой, с божками и приношениями, а философский — все как одна строятся на идее преодоления хаоса, усложнении системы, уменьшении энтропии. Все они указывают в одном направлении: не распад, а связывание. Не сведение к простому, а способность удерживать возрастающую сложность без разрушения.
В этом смысле любовь оказывается не «сладкой эмоцией», а одной из самых энергоёмких вещей во Вселенной. И именно поэтому она оказывается полностью посильной лишь всемогущему Богу. А люди — существа, подчинённые законам термодинамики. Им удобнее ненавидеть.