Я не знаю всех нюансов распределения государственных денег по университетам и колледжам. Но есть один известный мне нюанс, который крайне важен, поскольку влияет на всё. Суть его проста: колледжи финансируются по числу студентов, а университеты финансируются по научной выработке. Честно говоря, эта самая “научная выработка” — на мой взгляд, одно из самых кошмарных изобретений, единственной целью которого является порча нервов и жизни ни в чём не повинным университетским преподавателям.
В общем, суть её проста до омерзения. Где-то в недрах Ватата (Комиссии по планированию и финансированию при Совете по высшему образованию) формируется список журналов, которые “считаются”. Список этот спорен, ругаем и критикуем многократно, но… см. заголовок этого поста. Когда-то мне приводили цифру, за точность которой я не ручаюсь, но сам принцип очень реалистичен: если кто-то опубликовал в одном из журналов списка Ватата статью, то на следующий бюджетный год университет, который был указан в публикации, получит от Ватата сто тысяч долларов (примерно 320 тысяч шекелей). В принципе, если эти цифры верны, то для получения полутора миллиардов бюджета Тель-Авивского университета необходимо опубликовать примерно четыре с половиной тысячи “правильных” статей в год. Я думаю, что реальная картина сложнее, но общий принцип нам с вами понятен: университету выгодно, чтобы его работники публиковали как можно больше статей в “правильных” журналах. От этого напрямую зависит благополучие всех.
Логично? Наверное. Хорошо ли? — Я думаю, ужасно. Проблема состоит в том, что на благополучие университета никаким образом не влияют качество преподавания и оригинальность исследований.
Разумеется, если “ткнуть” этими словами в лицо руководству любого израильского университета, оно тут же примется всё гневно отрицать. Разумеется, прозвучит множество слов о необходимости неуклонного повышения качества преподавания, использования прогрессивных методик, поощрении оригинальных публикаций и всякая подобная чушь. Только всё это — брехня. Самая обыкновенная брехня. В реальности больше всего важности придаётся именно числу публикаций в журналах списка Ватата.
Когда-то, много лет назад, мои студенты обратились ко мне с жалобой на некоего профессора, который преподавал из рук вон плохо. Объяснения его были путанными, лекции — нелогичными и несфокусированными, а экзамены вообще никак не пересекались с материалом, который давался на лекциях. Я, наивный начинающий университетский препод, пошёл ласково говорить с тем профессором. Я довольно долго подгребал к теме, не скупясь на комплименты и вежливо хихикая его шуткам, но в конце концов таки дошёл до предмета обсуждения. Профессор к тому моменту уже находился в благодушном настроении, поэтому на мой вопрос в духе “Дык как же так?” ответил честно, что преподавать он не умеет и ненавидит, а студентов опасается и презирает. А когда я сказал, что ведь это — его работа, он ужасно удивился. “Моя работа — писать статьи, — сказал профессор. — А этой ерундой пусть училки занимаются, они всё равно больше ничего не умеют.” Тогда меня это просто убило. Мы разругались с тем профессором и какое-то время не разговаривали. Потом, правда, помирились. Сейчас, спустя десяток лет, я понимаю, что профессор был полностью прав. Цинично и прагматично прав. Под впечатлением этого нашего столкновения я даже вывел целую теорию о том, как хорошо для студента, когда его учат плохие преподаватели: он не “подсаживается” на яркие личности, которые рано или поздно исчезнут из его окружения, а вместо этого учится сам по книгам, что в долгосрочной перспективе намного полезнее. Студенты верят. Или делают вид, что верят. А у меня в душе от этого мерзко. Потому что, как ни крути, это неправильно.