Когда мне было восемнадцать, родители решили, что мне нужно съездить к бабушке во Львов. Я там был шестилетним и ничего, понятное дело, не помнил. Потом бабушка приезжала к нам, а вот тут семейный совет пришел к выводу, что повзрослевшему сыну нужно приобщиться к корням.
Мы дождались зимних каникул в университете, и я полетел. Прямого рейса от нас во Львов не было, поэтому я сначала прилетел в Москву и остановился у дяди. С дядей было классно. Во-первых, он курил, и поэтому мне тоже можно было курить прямо в комнате, а не бегать на улицу или на балкон. Во-вторых, у него после многочисленных браков и разводов было целых три дочери и ни одного сына. И это было явно не очень хорошо, потому что дяде было, чего передать сыну из своего богатого жизненного опыта. А тут так удачно подвернулся племянник, который любил и умел слушать. А дядя любил и умел рассказывать. Поэтому три дня в Москве пролетели как одно мгновение, и вот уже я был на самолете во Львов.
Во Львов я сразу влюбился. Совершенно сказочный город, зачаровывавший каждым домом и каждым камнем на мощеных улицах. По вечерам, когда все мои родственники приходили с работы или со школы, мы общались. А по утрам я уходил бродить по городу.
Очень скоро я обнаружил на улице Арсенальной (могу ошибаться – почти сорок лет прошло) пивную в подвале, стилизованную под классическую харчевню старого европейского города. По-моему, там сейчас находится знаменитая “Реберня”. С пивными бочками, дубовыми столами, старым красным кирпичом стены. Это сейчас я на все эти стилизации насмотрелся, пресытился, могу без особых проблем на глаз определить, когда это построено, а когда испорчено новоделом. А тогда я впервые в жизни попал в настоящий средневековый европейский город, а в нем в настоящую средневековую харчевню. Мало того – на один рубль там можно было взять два вкуснейших бутерброда с колбасой и целых четыре кружки великолепного львовского пива, с которым все, что я пил до того, не шло ни в какое сравнение. Ну вот я и повадился строить свой маршрут по городу таким образом, чтобы практически каждый день где-то к обеду оказываться у входа в пивную на Арсенальной. Приходил я туда с рублем, а уходил слегка хмельным и в мечтательном настроении.
И вот иду я как-то раз из той пивной домой к бабушке, а пару дворов от нее громко ругаются две тетки. Одна – русская, поливает вторую “бандеровкой”, а вторая – украинка – отвечает про “москальку” и “кацапку”. И как-то так мне обидно стало: такой красивый город! Такой прекрасный вечер! Во мне пиво и бутерброды, мне хорошо, а эти женщины тратят этот прекрасный вечер на всякую ерунду. В общем, я попытался их примирить. Как ни странно, у меня получилось. Хотя и не так, как я рассчитывал. Обе почтенные дамы оценили меня взглядом, проделали в голове какие-то антропометрические измерения, разом объединились и хором обрушились на то, что “ходят тут всякие сопляки жидовские, еще и нос свой длинный не в свое дело суют.” Как ни странно, настроения они мне не испортили – спасибо пиву и спасибо Львову. Но после того случая я завязал влезать в бытовые межнациональные разборки – себе дороже.