Я родился и вырос в Средней Азии, в которой базовым напитком был чай. Кофе был дефицитом, его держали для особых случаев. Я имею в виду растворимый кофе — индийский или бразильский, если сильно повезет, советский, если повезет меньше. И нет, я не имею в виду бело-бежевого цвета мутную жижу, которая продавалась под названием «кофе» во всех советских столовках.
Чай был везде, дома, в общепите, в школе, на работе. Общепитовский чай был всегда черным и сладким. Уже взрослым я обнаружил, что экономя заварку, которой не было или которая была отложена «для своих», повара нередко добавляли в котловый чай — его варили в огромном котле — «пережжёнку»: пережжённый на сковороде до черного цвета сахар. Жженка давала нужные цвет и вкус, но если ее добавляли слишком много, оставляла странную характерную горечь где-то в горле.
Дома чай был грузинский, «тридцать шестой номер». Если очень повезет — цейлонский «со слоном». Моя прабабушка была главным ценителем хорошего чая, поэтому в кармане халата у нее всегда была «заначка» — вскрытая пачка заварки, которую она заваривала себе по утрам. Остальным было все равно. Дед предпочитал зеленый чай, который пил без сахара. Я пробовал, но мне не нравился странный несладкий напиток с выраженным горьковатым привкусом.
Повзрослев, я открыл для себя мир чайханы. Тут все было иначе. Если ты заказывал чай — в идеале можно было выбрать, черный или зеленый, хотя в условиях советского дефицита всего чай мог быть один, тот, который нашли, — чайханщик брал из огромной горки чисто вымытый чайник, обдавал его струей кипятка из котла с краном, бросал в чайник горсть заварки и заливал новым кипятком. Теперь можно было взять чайник и пиалу, усесться на низкую тахту, покрытую ватным одеялом, и не спеша пить чай. Впрочем, правильным было вначале его «поженить» — трижды наполнить пиалу и влить обратно в чайник, чтобы чай перемешался. Прикончив чайник, можно было пойти к чайханщику и попросить долить его водой. Это было бесплатно и неограниченно. Если после двух-трех заварок чай становился совсем уж бледным, можно было заказать новый — это уже за деньги, но совсем недорого. Киргизы и узбеки могли так сидеть в чайхане по много часов, периодически заказывая манты и лепешки. Я долго не высиживал, но полчаса-час за чайником чая с порцией мант и куском лепешки — это было святое.
Еще мы выпивали гигантское количество чая ночами у сторожей. Сторожами работали студенты — я и сам годик-другой сторожил. Идеальный вариант: сидишь целую ночь с друзьями, кипятишь воду в трехлитровой банке при помощи «студенческого бульбулятора» — пары лезвий от безопасной бритвы, переложенных спичками и крепко связанных вместе суровой нитью. К лезвиям припаивался обычный провод с вилкой на конце. «Бульбулятор» кипятил трехлитровую банку за несколько минут, периодически выбивая пробки, и работал несколько месяцев, после чего его выбрасывали и делали новый. В банку бросали с пол пачки заварки и пили под ночной преферанс или разговоры про йогу, про китайские или японские боевые искусства, про философию или еще про что-то. «Поколение дворников и сторожей», не все были Гребенщиковыми или Цоями, но всем было интересно жить. И существенной частью этой жизни был чай.